Если мы отвлечемся от многочисленных гипотез современной теологии (например, оценивающих книги Моисея как гораздо более молодые), и просто всерьез примем все слова, говоримые об этом самой Библией, мы можем прийти к единственному заключению: Пятикнижие, т.е. Книги Моисея, должны были быть написаны только самим Моисеем. Тот, кто оспаривает это, должен иметь действительно веские аргументы, способные перевесить однозначные слова самой Библии. Многие части этих книг были продиктованы лично Моисеем, и мы - как уже было сказано выше - неоднократно находим в Библии места, указывающие на то, что Моисей записал слова Господа в книгу (это не исключает возможности, что Моисей диктовал книги и что к его словам позднее могли быть добавлены еще некоторые, как, например, Чис. 12,3 и Втор. 34).
Моисей идеально подходил на роль автора Пятикнижия. Благодаря полученному воспитанию он был образованнейшим человеком своего времени (ср. Деян. 7,22) и располагал (в отличие от предполагаемых более поздних авторов из Палестины) точными сведениями о климате и географии Египта и пустыни Синай (книга Второзаконие говорит тут сама за себя). Кроме того, Моисею была известна история отцов еврейского народа. Будучи политическим и духовным предводителем двенадцати колен Израиля, он был человеком, очень подходящим для написания этих книг. Времени в течение сорокалетнего скитания народа по пустыне у него также было предостаточно.
И более поздние книги Библии потверждают авторство Моисея: см., например, Ис. Нав. 8,31-34; 3 Цар. 2,3; 2 Пар. 25,4; 35,12; Неем. 8,2; Мр. 12,19. И апостолы (напр. Рим. 10,5), и сам Иисус (см. прежде всего Иоан. 5,45-47) однозначно приписывали эти исторические книги Моисею. Раннехристианская и еврейская традиции (см. апокрифические книги, Талмуд и историков Филона и Иосифа Флавия) также свидетельствуют об этом. Авторство Моисея указывается в трудах многих отцов Церкви и в старых канонических списках.
Утверждения многих современных теологов, что Пятикнижие написано почти на тысячу лет позже, противоречит, в частности, интересному открытию, что лингвоструктур а пятой книги Моисея (Второзакония) и формы его наставлений характерны для второго тысячелетия (2000-1000 лет) до н.э., но не для первого. Это, кроме прочего, выявлено и из сравнения Пятикнижия с информацией хеттских архивов. Общий стиль и употребляемые географические названия соответствуют временам Моисея. В описании странствий израильского народа по пустыне мы находим множество мелких деталей, имевших для евреев огромное символическое значение (например, порядок формирования колонн, тип и способ разбивки лагеря: гл. 1-4 и 10). Кто, читая такие точные описания, мог бы допустить мысль, что автор смог записать их, живя на 800 лет позже происходивших событий? Практически невозможно было бы объяснить и разнообразные, типично египетские описания, идет ли здесь речь о географии (Чис. 13,22) или об оборотах речи: для этого пришлось бы допустить, что автор Пятикнижия получил из неизвестных источников обширные сведения о Египте второго тысячелетия до н.э. Упоминание очень древних обычаев (как заключение завета в Быт. 15) и оригинальная разбивка слов на слоги также указывают на глубокую древность этих книг.

Различные подходы

Возможно, многие спросят, почему же так важно, написано ли Пятикнижие на тысячу лет позже или раньше и не все ли равно, кто его автор: Моисей или какой-нибудь другой набожный израильтянин. Сам по себе этот вопрос на ценность Пятикнижия не влияет. Но все же мы имеем здесь дело с фундаментальной проблемой. Если сама Библия так ревностно защищает авторство Моисея, то встает вопрос, почему же сегодняшние теологи считают этот факт лишь христианской легендой. Согласно их мнению, эти книги были написаны много столетий спустя как обобщение накапливавшихся (зачастую противоречивых) устных преданий, имеющих религиозное, но не историческое значение.
Мы вынуждены привести в нашей книге эти теории, потому что они играют большую роль в современной теологии. Позже мы остановимся на них еще подробнее, а сейчас для нас достаточно подчеркнуть, что мы отвергаем эти теории как основывающиеся не на экзегетических аргументах, а в гораздо большей степени на разновидности философско-рационального мышления эпохи Просвещения (18-е столетие). Это рациональное мышление оказало огромное влияние на всю современную культуру, включая и теологию. Оно проявляется двойственным образом: во-первых, с порога отвергается все сверхъестественное. Утверждения о вдохновении Духом Божьим, прямом общении Бога с людьми и библейских чудесах были, таким образом, отнесены в разряд мифов. Человечеству пытались внушить, что чудеса "ненаучны". Позже мы, однако, будем иметь возможность убедиться, что это представление ошибочно. Верить в чудеса или не верить - эта философская или религиозная проблема не имеет ничего общего с естественными науками.
Вторым проявлением "просвещенного" мышления в теологии была эволюционная теория, представившая в новом свете не только происхождение мира и человечества, но и развитие религии. С этого времени религия и история древнего Израиля все больше понималась эволюционно; теологи делали это, предполагая, что воздают тем самым должное новому развитию естественных наук. После стихийного распространения эволюционной теории они, не будучи биологами, не смогли точно разделить философию и науку, выводы и факты. После появления на свет неоортодоксизма, реакции на образовавшееся в 19-м столетии течение модернизма, теологи уповали на то, что современное научное мировоззрение "просвещенного" человека побудит широкие массы верующих отказаться от своего традиционного понимания авторства и содержания книги Бытия.
Итак, довольно об этом. Вместе с тысячами естествоиспытателей и теологов всего мира мы категорически выступаем против этого антисупранатурализма (отказа от признания всего сверхприродного) и эволюционной теории: у нас нет никаких причин для отказа от традиционного, библейского подхода к Бытию и другим книгам Моисея! Кроме того, мы знаем, что археология поддерживает нашу точку зрения. Как уже было сказано, сегодня мы имеем бесчисленные археологические свидетельства в пользу большой древности Пятикнижия. Так, например, археология предоставила нам информацию о лингво-структуре Пятикнижия и пролила свет на исторический и культурный фон эпохи его написания. Благодаря археологии мы знаем, что истории о библейских патриархах - вовсе не легенды. Она же позволила подтвердить глубокую древность Пятикнижия сравнительным анализом найденных кодексов и законоположений других народов этой эпохи.